Внимательно прочитав документы, я поставила под каждым листом свою подпись и дату.

— Все, — сказал он. — Благодарю вас.

— Вы тоже есть в этом списке, Николай Петрович. Может, с вас и начать опрос «Знавших САМОГО»?

— Я в этом списке стою в середине. Всему свое время.

Сложив полученные бумаги, я сунула их в карман, поднялась и пошла к выходу. У двери оглянулась на внимательно наблюдавшего за мной юриста:

— А все же… Если честно? Зачем понадобилась эта комедия с биографией? У него вполне достаточно «лизоблюдов», которые, брызгая слюной от счастья, опишут его жизнь в самых «розовых тонах»?.. Ведь он же не думал, что я изменю свое отношение к нему?

— Ну что вы — он посмотрел на меня со странной иронией. — Он был уверен, что вы будете стойко держаться за свои убеждения.

— Странный мазохизм… Впрочем, эту его предсмертную волю я выполню с удовольствием…

Я пожала плечами и взялась за дверную ручку.

— Настя, — окликнул он меня.

Я оглянулась.

— Удачи тебе, девочка…

При выходе из офиса я вновь натолкнулась на терпеливо ожидавших журналистов. И хотя среди них не было тех, кто задавал мне вопросы у парадной моего дома, они демонстративно повернулись ко мне спиной — слухи в их среде распространялись быстро.

«Плевала я на ваше мнение, — подумала я. — Это для вас он — благодетель и меценат, а для меня… для меня он всегда останется эгоистичным подонком, бросившим в самое трудное время девушку с маленьким ребенком на руках. Без денег, без поддержки, без права на будущее… И ему не оправдаться. Он думал, что выйдет так, как хочет он, но я позабочусь о том, чтобы хотя бы после смерти ему воздалось должное…»

Впереди был долгий день, делать мне было нечего, и я решила приступить к исполнению странного завещания прямо сейчас. Под номером «один» в списке значился его ближайший друг детства и компаньон Геннадий Иванович Еременко.